Игорь Франчук

По сути, для России «Черноморнефтегаз» совершенно не нужная структура

25.06.20
Energy Club встретился с известным украинским бизнесменом, бывшим руководителем «Черноморнефтегаза» Игорем Франчуком. В центре внимания нашего интервью — ситуация в мировой и украинской сфере газодобычи, реформы управленческой структуры «Нефтегаза», демонополизация отрасли, а также нам интересно было узнать, что происходит сегодня с газодобычей в Крыму и что нужно сделать, чтобы вернуть наши активы в газодобывающей сфере.
Игорь, скажите, что сейчас происходит в мировой газодобыче? Какие существуют тенденции?
— Если мы говорим о Европе, то можно и по-народному сказать - «газа тут, как грязи». Одним словом, с газом никаких проблем нет, есть даже переизбыток этого сырьевого ресурса. Подземные газовые хранилища по прошлой зиме были заполнены полностью. Что касается американского LNG-газа (СПГ), то на китайский рынок из-за пошлин он не поступает, то есть газ пошел на Европу. Катар, а потом и Саудовская Аравия заявили о том, что они в течение ближайших 5 лет займут 3 место в мире по поставкам LNG-газа…
А тут еще открыли газовое месторождение «Афродита» на Кипре…
— Вот именно, недавно на Кипре нашли месторождение — запасы газа оцениваются в 4,1 трлн кубических футов (примерно 120 млрд кубометров). Разработкой месторождения займется консорциум компаний Shell, Noble Energy и Delek. Это крупнейший для Республики Кипр инфраструктурный проект. Предполагается, что первый газ будет добыт в 2024-2025 годах…
Если я не ошибаюсь, приблизительно в таком объеме оценивались запасы Прикерченского участка на шельфе Черного моря?
— Совершенно верно. В таких пределах должны были быть наши украинские подтвержденные запасы на Прикерченском участке, который выставляли тогда на тендер. В то время я руководил компанией Черноморнефтегаз. По нашей оценке, где-то от 150 до 300 миллиардов кубометров природного газа должно быть на Прикерченском участке, и это, не считая нефти и сопутствующего газового конденсата. Тогда мы нашли американскую компанию Hunt Oil, долго убеждали их — давайте лучше работать в Украине, а они второй проект рассматривали как раз именно в районе Кипра. Знаете, даже их отговорили. Аргументом было то, что у нас более интересные и привлекательные инвестиционные условия. Но, к сожалению, случилось то, что случилось. Скажу больше, если бы тогда частная компания Hunt Oil зашла в Украину и проинвестировала даже не в обустройство, а только в разведку порядка 2,5 миллиардов американских долларов, мы бы в 2010 году (в случае коммерческого открытия) имели бы как государство 25% всей добываемой продукции, плюс занята была бы вся инфраструктура — крымские судостроительные заводы. А если бы началась эксплуатация этих месторождений, Украина бы стала реальным экспортером ресурсов. И Крым бы никуда от нас не делся. Я связываю это все в единую цепь — потеряв одно, мы потеряли и другое!
Вы сказали случилось то, что случилось. А почему это произошло, почему было сорвано соглашение?
— Ну, потому что выиграла такая небезызвестная компания Vanco International. Юлия Владимировна Тимошенко, когда она была премьер-министром, удачно пошутила, что компания создана студентами и активов никаких там не было. На самом деле все так и было в реальности. Компания вообще за собой ничего не имела, кроме одного коммерческого контракта в Гане. Я специально ездил потом разбирался, знакомился с ганскими руководителями. Туда действительно зашла эта компания, наобещала всего, подписала соглашение и… пропала. То есть ни одной тонны нефти и ни одного кубометра газа эта компания до участия в украинском тендере не добыла. Тогда к Украине очень осторожно все относились. Мы общались со многими компаниями: где-то 12 компаний участвовали в переговорном процессе. И стоило больших усилий убедить частную крупнейшую компанию, которая также специализировалась и на глубоководном бурении, зайти в украинский проект. Мы остановились на Hunt Oil и рекомендовали именно эту компанию. Если в Украине встанет вопрос и будет принято решение о приватизации Укргаздобычи, то надо будет такого уровня и искать компании. В чем преимущество — это частная компания, где один человек принимает решение, там есть прекрасный потенциал, четко работает вся машина организации процесса.
Хорошо, давайте вернемся в Украину. Скажите, насколько важно развивать собственную газодобычу?
— Я считаю, что сегодня самое главное, что в нашей стране есть этот природный ресурс, и процесс его добычи нужно развивать. Я сторонник того, и мое мнение однозначно, что без энергетической безопасности, а прежде всего добычи собственных углеводородных ресурсов, мы никогда не сможем быть полностью политически независимы. У нас этот вопрос всегда был политизирован — мы зависели много лет от поставок газа, от «трубы». И сегодня, наверное, одна из злободневных тем, как же это все будет происходить и что будет с Украиной, с добычей, транспортировкой…
А как Вы относитесь к демонополизации отрасли, приходу в сферу газодобычи частных структур?
— Ну, во-первых, давайте посмотрим на фактор эффективности. Вы знаете, какая у нас частная компания сегодня самая крупная из добывающих? Подразделение ДТЭК – ДТЕК-Нефтегаз. Они среди частных компаний уверенно занимают первое место. Вот, к примеру, они сегодня добывают более 1 млрд кубометров газа. Знаете, сколько там работает специалистов? У них количество работников - 260 человек. Все! Только 260 человек, начиная от руководства и заканчивая уборщицами. «Укргаздобыча», которая добывает сегодня, по последним данным, 14,5 млрд кубометров газа. Там сегодня в компании числится порядка 20 тысяч человек. Вот пример того, как надо работать. А, во-вторых, сегодня появляется очень много инноваций в технологии добычи газа, газового конденсата. И частные компании все эти инновационные технологии активно используют в своей работе, так как они значительно удешевляют производственный процесс.
Не могу не спросить, а какие это инновационные решения?
— Давайте приведу пример из моего практического опыта. Когда-то компания «Черноморнефтегаз» за 5 лет нарастила добычу с 700 млн кубометров газа до 1,2 млрд. Основное наращивание добычи происходило за счет инновационных проектов. Мы построили два добывающих комплекса в Азовском море. И один из них — Булганакский. На нем происходила добыча газа по бесплатформенному типу. То есть осуществлялось подводное закачивание устья скважины. Горжусь тем, что это была наша собственная разработка. В мире этот процесс существует, но он очень дорогостоящий. Мы же смогли его максимально упростить. И даже на выставке в Норвегии показали этот проект. Как результат, подписали ряд соглашений по совместному его внедрению. К сожалению, на сегодняшний день эти оба месторождения не работают… Потому что в Крыму таких технологии нет. Ну, и им это стало не интересно.
Игорь, давайте затронем тему реформ структур «Нефтегаза». Что там вообще происходит?
— Для меня тут много удивительного. Ну, во-первых, как можно было допустить, что профильное министерство энергетики перестало влиять на структуры НАК «Нефтегаз». А во-вторых, давайте вспомним, что НАК «Нефтегаз» создавалась в свое время как временная структура. Она должна была выполнить свои функции — организовать самостоятельные предприятия. Моя позиция — «Нефтегаз» должен заниматься на сегодняшний день вопросами реализации газа внутри страны. То есть вот это основная функция НАК «Нефтегаза». Никак не транзит, не добыча и не транспортировка. Это вообще не функции холдинговой компании. А они сейчас создали газовый дивизион, который полностью дублирует функционал Укргаздобычи. И где здесь логика?
Скажите, на Ваш взгляд, нужно открывать рынок газа для населения?
— Конечно, мы идём в Европу, поэтому для потребителей должны рынок газа открыть. Здесь важно гарантировать право выбора, ведь любой пользователь газа, покупатель газа в европейской стране имеет возможность выбрать себе поставщика. Поверьте, это совершенно нормально. Но главное, чтобы это было понятно людям и не было слишком сложно в бюрократическом плане.
Игорь, а что сейчас происходит в Крыму? Кто осуществляет добычу газа? Есть ли геологоразведочные работы?
— Честно говоря, я знаю немного. Вся моя информация из Интернета…. Единственное, что скажу, и это совершенно достоверно – добыча газа на шельфе неуклонно снижается. В ближайшее время там будут закрываться старые месторождения, проработавшие 15 лет. На Азовском море они уже ликвидированы. По сути, для России «Черноморнефтегаз» совершенно не нужная структура. У них там своего газа достаточно много. Скорее всего, они построят газопровод через Керченский пролив и будут поставлять в Крым материковый газ.
А что с украинской собственностью в Крыму? Где, например, наши вышки?
— Давайте по порядку. Там были вышки «Таврида» и «Сиваш», которые предназначались и использовалось для текущих ремонтов, а также новые вышки, задача которых — глубоководное бурение. Так вот, вышки стоят без дела — все прекрасно видно со спутников. Основной вопрос в том, что Украина не проявляет серьезной активности для возврата своей собственности. Активы того же «Черноморнефтегаза» были почему-то сразу включены в общий перечень всех активов, которые пошли по суду и должны быть возвращены Украине. И там должна пройти их оценка. Но можно же было более оперативно решить, как вернуть все эти активы — те же вышки, тот же флот. Я думаю, что этот вопрос можно было результативно решить за 5 лет. Просто, наверное, это политически никому не выгодно.
Игорь, скажите, какая ситуация по тендеру на газовом участке шельфа Черного моря «Дельфин»?
— К сожалению, я не владею детальной информацией по этому тендеру, поэтому мне сложно что-то комментировать. Но однозначно — тут должен быть достаточно жесткий отбор участников, чтобы не сложилась ситуация, когда «компания-пустышка» выиграла бы конкурс. Ну, а потом бы ее перекупили другие коммерческие структуры, которые ничего не вкладывают, но ищут инвесторов... Все, что связано с разведкой и добычей на шельфе, достаточно сильно отличается от газодобычи в сухопутной зоне. Тут все другое — технологии, риски, цены. И поэтому компании, которые сегодня заходят на шельф, должны быть компании с историей — уже что-то сделать и добыть. Это никак не должны быть компании, которые организовываются под какой-то конкретный проект…
Извините, что перебиваю, а может у Вас есть своё видение, как развивать газодобычу на шельфе?
— В свое время мы предлагали создать Агентство по разработке шельфа Черного и Азовского морей. И предполагалось, что мы будем работать совместно с Турцией, Болгарией, Румынией, Грузией. Шельфовая зона должна быть нарезана на определенные куски. Мелководная часть — это более мелкие кусочки. Глубоководная часть шельфовой зоны — более крупные. Задача такого разделения — привлечь серьезного инвестора, так как здесь совершенно другие затратные механизмы по разведке. Дальше это Агентство могло бы подписывать договора по привлечению инвесторов. Началась работа с турецкой дочерней компанией Ботас — TPAO. Они привлекли Exxon на глубоководный шельф, но, к сожалению, коммерческих открытий там не было. А вот мелководную часть они успешно продали компаниям с историей. И эти компании сегодня там работают — ведут добычу. Поэтому концепция по развитию шельфа уже прописана, она есть. Но, к сожалению, всегда были силы, которые не хотели, чтобы Украина получила энергетическую независимость.
Скажите, Игорь, а чем Вы сейчас занимаетесь, какие у Вас планы и интересы?
— Сейчас пока занимаюсь семьей. Привожу свои дела в порядок. Есть сегодня некоторые консультационные работы по разработке шельфовой зоны, но не на территории Украины. Это Европа и Африка...
А что будет с украинской газодобычей через 5 лет. Взлет либо катастрофическое падение?
— Вопрос в приватизации — в сфере должен появиться настоящий собственник. Это будет реальная прививка от коррупции… Когда все станет частным, красть станет сложней. А если этого не произойдет, то через 5 лет ситуация станет плачевной. У нас будет резкое падение добычи. Слушайте, сегодня уникальное время для приватизации, ибо цена ресурса низкая. Сегодня «Укргаздобычу нужно готовить технически и технологически, в компании должен появиться такой визионер, который бы видел перспективы и знал, какой объем газа компания будет добывать через 10 лет. И что для этого нужно сделать. Если этого не произойдет, добыча будет только падать, а украинские специалисты, которые ценятся на вес золота, уедут в другие страны.
В публикации использованы фото: Игорь Франчук | Facebook